Давид Рафаловский (глава блока «Технологии» Сбербанка): «Весь мир уже в облаке, и Россия там будет»



Глава блока «Технологии» Сбербанка рассказал РБК о цифровой трансформации в России и роли облачных технологий в эпоху экономических и социальных потрясений
Проработав 20 лет в Citibank в Нью-Йорке, Давид Рафаловский согласился на переезд в Москву, где он ни разу до этого не был, ради развития цифровой платформы Сбербанка. Свою новую работу он сравнивает со строительством фундамента дома — его как будто и нет, люди видят только красивое здание. Однако как дом стоит на фундаменте, так и все планы развития бизнеса Сбербанка теперь базируются исключительно на цифровой платформе. Для чего банк пошел по пути мировых технологических гигантов вроде Google и Amazon, какова роль облачных технологий в мире, где все стремительно меняется и никто не застрахован от экономических потрясений, и какие навыки нужны человеку будущего, чтобы не остаться за бортом? Об этом Давид Рафаловский, главный технологический директор (СТО, Chief technology officer) группы «Сбербанк», руководитель блока «Технологии», рассказал в интервью РБК.

Давид Рафаловский окончил Тель-Авивский университет, имеет степень магистра в области разработки программного обеспечения. В 1997 году начал работу в Citigroup, где прошел путь от ведущего разработчика решений до главы ИТ-инфраструктуры в функциях «Финансы» и «Риски», а также технического директора, заместителя главы блока «Технологии» подразделения Global Functions.

В декабре 2017 года Сбербанк объявил о назначении Давида Рафаловского на должность старшего вице-президента, главного технологического директора группы «Сбербанк» и соруководителя блока «Технологии» ПАО «Сбербанк». В августе 2018 года был назначен единоличным руководителем блока. В феврале 2019-го занял пост исполнительного вице-президента и возглавил реализацию стратегии технологической трансформации банка и группы «Сбербанк».

— Давид, как вы решились на переезд в Москву из Нью-Йорка? Неужели предложение Сбербанка оказалось, как говорится, «таким, что нельзя отказаться»?

— Я до этого не был в Москве ни разу в жизни — переезд стал большим приключением для меня. Но когда меня спрашивают, почему я все-таки решился и почему именно Сбербанк, то я провожу такую аналогию: Сбербанк — это своего рода чернозем для идей: ты сажаешь в него зернышко, поливаешь, удобряешь и так далее, и потом вырастает большое красивое дерево. Это важно для амбициозных креативных людей, к которым я себя отношу, — оглянуться по прошествии какого-то времени назад и увидеть, чего ты добился. Здесь мы редко копируем других, мы идем своим путем, строим свои продукты. Это просто классно, интересно и уникально, с моей точки зрения.

— Цифровая трансформация — общемировой тренд, и, конечно, Сбербанк не мог не последовать ему. Однако, выступая недавно в Московской школе управления «Сколково», вы сказали, что в мире есть всего несколько банков, которые имеют собственные цифровые платформы, и один из них — Сбербанк. Почему вы решили создавать свою платформу, а не адаптировать уже существующую?

— Действительно, большинство банковских организаций покупают у кого-то платформу и используют ее для создания и модификации своих продуктов и сервисов. Не могу сказать, что это неправильно, это просто определенный путь развития, где финансовая организация концентрируется только на финансовых продуктах, не инвестирует в базовые технологии, а использует уже существующие.

Почему мы решили этого не делать? Есть две причины. Первая: мы хотели взять платформу, которая обладает важными для нас сущностями и признаками, но не смогли ее найти, так как в мире очень мало банков, у которых больше 100 млн активных клиентов и тем более у которых большинство таких клиентов — диджитальные, как в Сбербанке. Есть, конечно, несколько примеров в Китае, но Россия — уникальная страна с точки зрения проникновения онлайн-сервисов. Скажем, приезжают представители Visa или Mastercard на зарубежные и российские конференции, выступают с докладами о проникновении электронных платежей в мире и в пример всегда приводят две страны, где доля таких платежей максимально велика, — это Россия и Швеция. В России такой показатель — благодаря Сбербанку.

Вторая причина: представьте себе, что организация нашего масштаба сидит на сторонней технологической платформе и кто-то другой определяет приоритеты ее развития. Этот сценарий не звучит привлекательно. И мы пошли по другому пути. Мы разработали собственную платформу и продолжаем в нее инвестировать.

— Сколько вы уже вложили в цифровую платформу?

— Мы не говорим точно, сколько потратили. Это очень много денег. Это самая большая, многомиллиардная инвестиция, ИТ-инвестиция группы «Сбербанк».

Скорость имеет значение

— Для чего вообще все это нужно банку?

— Вся эта история — она о скорости. Сейчас, когда коронавирус кардинально и с невероятной быстротой меняет весь мир вокруг нас, скорость стала актуальна как никогда. Как традиционно измерялась успешность организации? По финансовым показателям — выручка, прибыль, издержки к прибыли и другие. Мы считаем, они очень важны, но есть еще один показатель — это скорость того, как идея какой-либо команды превращается в новый продукт. Мы хотим быть в одном ряду с такими технологическими гигантами, как Facebook, Google, Amazon, у которых появляется идея, они говорят: «Давайте попробуем!», нажимают на кнопку — и новый продукт получают миллионы, десятки миллионов клиентов. Мы понимаем, что в современном мире выживает не тот, у кого в моменте больше денег или ресурсов, а тот, кто имеет процесс от генерации идеи до имплементации, измеряющийся неделями или днями, — и нынешняя ситуация это подтверждает.


Поэтому мы сравниваем нашу платформу с фундаментом: продукты создаются быстрее за счет единых правил разработки и большого количества готовых компонентов и инструментов, и тысячи команд ведут параллельную разработку.

Дом без фундамента построить невозможно, но обычно люди об этом не задумываются, они хотят видеть сразу что-то такое красивое, что возвышается над этой основой. А нам пришлось задуматься и о том, и о другом одновременно: мало того что мы строим свою платформу, строим фундамент, так параллельно с этим планируем, как на нее перевести все наши системы. В течение двух лет на нашу цифровую платформу будет переведено 80% транзакционной нагрузки.

«Вся эта история — она о скорости. Сейчас, когда коронавирус кардинально и с невероятной быстротой меняет весь мир вокруг нас, скорость стала актуальна как никогда».

— И эту же платформу вы планируете предлагать другим игрокам?

— Не то что планируем — уже предлагаем. Отойдем на полшага назад: у Amazon есть такой бизнес, называется Amazon Web Service (AWS), это их облачный бизнес. Я не знаю, слышали вы о нем или нет, но это самая большая часть корпорации — больше всего денег она зарабатывает именно на AWS. Как начался этот бизнес? Они сначала построили что-то для себя, потом сказали: «У нас хорошо получилось, это интересно, давайте попробуем предлагать это на рынок». И кто-то сказал: «Нам это тоже интересно». И как-то органически все пошло.
 
Эта история не уникальна — многие технологические гиганты делают примерно то же самое: строят что-то для себя, потом выводят на рынок и растут таким образом. И у нас такая ситуация. Мы строили платформу для целей группы «Сбербанк». Строили-строили и наконец построили, а наши клиенты и партнеры сказали: «Подождите, пожалуйста, у нас есть похожая проблема. Не могли бы вы нам помочь?»

— И вы, конечно же, поделились.

— А почему нет? Мы технологическая компания. У нас есть большой внутренний клиент под названием ПАО «Сбербанк», но ведь мы можем эту платформу использовать и для других целей. И мы активно идем в этом направлении, помогаем партнерам, причем на коммерческих условиях.

— Одним из первых партнеров Сбербанка стало правительство Москвы. Что вы для него делаете?

— Мы не делаем для правительства Москвы — мы делаем вместе с правительством Москвы. У нас есть совместное предприятие, которое было создано недавно, и на базе нашей цифровой платформы вместе с коллегами из департамента информационных технологий Москвы мы создаем новый функционал для жителей столицы. На основе совместных разработок мы хотим сделать так, чтобы в любом регионе России сервисы а-ля московского были легко имплементируемы.

Я работал с одним человеком, который мне сказал: «Дайте мне время и деньги, я могу делать сам все что угодно». И, возможно, это так и есть. Но в современном мире именно скорость имеет значение. Никто не хочет ждать годами, все хотят быстро и эффективно. И наша платформа позволяет добиться конечного результата намного быстрее, чем наши партнеры могли бы сделать сами. Мы с вами можем завтра решить, что сами построим Ferrari — будем делать сами железо для каркаса, будем делать свои шины. Сколько, вы думаете, времени это займет?

— Не знаю, лет 50, наверное.

— Вы оптимистичны. Но есть простое предложение: не надо изобретать колесо — вот колеса уже есть, каркас есть, многие элементы есть. Используйте то, что имеется, используйте фундамент, который уже апробирован и поддерживается Сбербанком. Вы построите прекрасную гоночную машину намного быстрее, чем если бы начинали с колес.

— Зачем Сбербанку партнерство с госорганами?

— Мне кажется, ответ очевиден: чем более диджитальным становится государство, тем больше классных продуктов и сервисов будет делать группа «Сбербанк». С точки зрения клиента, вам по большому счету все равно, где заканчивается Сбербанк и начинается государство, как работают все эти организационные структуры. Вы хотите нажать кнопочку и получить сервис или продукт. Мы хотим вам это дать. И для этого все части процесса должны быть тонкие и звонкие, диджитальные, интегрируемые. Вот это наша логика.

— Ваша цифровая платформа построена на базе облачных технологий. Как, по вашим ощущениям, развиваются эти технологии в России?

— Помните, раньше при покупке ноутбука вам давали DVD или CD-ROM, вы его вставляли, он инсталлировал на вашем компьютере нужные программы. Я не знаю, когда вы в последний раз это делали. Давно, наверное. Или возьмем телефон: вот вы новый купили, положили рядом со старым, и он всю информацию перекачал. А откуда перекачал? Из облака. По сути, мы живем уже в облаке, хотим мы этого или нет. Конечно, российский рынок облачных технологий существенно отстает от западных рынков или Китая. Но весь мир уже в облаке, и Россия там будет.

Приведу пример. Есть у нас Центры обработки данных (ЦОД), в которых стоят сервера. В среднем мы использовали это «железо» на 10−12%, за исключением каких-то пиков. Все равно что вы купили телефон с 256 Гб памяти, а используете только одну десятую. Обидно, вы просто выбросили деньги. Нам тоже было обидно. А в облачных технологиях средний показатель эффективности использования — 40−60%. В нашем приватном облаке мы видим примерно такой рост показателей. Это просто один из примеров, почему облачные технологии так важны с точки зрения эффективности.

Наша дочерняя компания SberCloud предлагает цифровую платформу рынку, на котором есть много больших организаций, которые никогда не использовали облачные технологии. Не потому, что они плохие, а просто они еще не дошли до этого в своем развитии. И мы даем им попробовать, что это такое: SberCloud умеет разворачиваться вместе с нашей платформой даже в других ЦОДах. На нынешнем этапе развития облачных технологий в стране это действительно важно уметь делать.

Самый важный драйвер, почему весь мир пошел в облако, — это опять скорость. Представьте себе, что вы вывели на рынок какой-то новый продукт или услугу, а ваш клиент говорит: «Мне очень нравится, хочу еще». И у вас вдруг стало не 100 тыс. клиентов, а миллион. Как это происходило исторически: все начинают бегать, кричать, что нам нужно купить больше «железа», нам нужно место в ЦОДах и т.д. На все это тратится много времени и денег. В облачной инфраструктуре такого не происходит — у вас нет простаивающего «железа», вы берете ровно столько, сколько вам надо, и платите только за то, что вы использовали.

— То есть получаете свободу эксперимента, да?

— Золотые слова. Облако дает свободу эксперимента. Возвращаясь к Apple, Facebook, Google и другим мировым гигантам — тем они и отличаются от других, что умеют легко и дешево пробовать, тестировать гипотезы и масштабировать свои продукты и услуги. Теперь мы тоже позиционируем себя в этом ряду, потому как можем экспериментировать так же легко и просто, как мировые технологические гиганты.

«По сути, мы живем уже в облаке, хотим мы этого или нет».

— Приходится ли вам сталкиваться со страхами потенциальных партнеров, что информация в облаке плохо защищена, ее могут похитить или она сама может куда-то утечь? Как вы боретесь с такими страхами?

— У меня пятилетний сын, который убежден, что у него под кроватью живет монстр. Он никогда не видел этого монстра, но абсолютно уверен, что он существует. Также и страхи по поводу облака. Они были и в Китае, и на западных рынках. И только со временем становится понятно, что эти страхи безосновательны. И есть статистика — наука, с которой тяжело спорить. И она показывает, что облако сделало всю инфраструктуру более безопасной. Если появилась какая-то ошибка, в облаке достаточно починить в одном месте, и сотни, тысячи компаний получат выгоду от этого апгрейда. Когда у тебя 10 тыс. компаний и у каждой свои ЦОДы, так не получится: каждая компания должна делать свою поддержку, самостоятельно решать проблему безопасности. То есть скорость устранения ошибок и проблем с кибербезопасностью намного медленнее, чем в облачной архитектуре.

Голос Грефа

— Вы как-то сказали, что если в выступлении использовать словосочетание «искусственный интеллект», то оно просто обречено на успех. Как вы развиваете направление ИИ?

— Искусственный интеллект для нас — такая же технология, как и любая другая. На сегодняшний день Сбербанк использует его практически в каждом процессе. Изначально обучение ИИ занимало много-много месяцев, а сейчас мы дошли до такого момента, когда это происходит за дни или минуты. Такое возможно, если у вас есть суперкомпьютер. Поэтому мы инвестировали в создание «Кристофари» — самого мощного в России компьютера, равного 57 тыс. MacBook Pro 2019. В ноябре на презентации суперкомпьютера мы демонстрировали, как он читает стихотворение Бродского голосом Германа Оскаровича (Грефа, президента Сбербанка. — РБК). Год назад, чтобы обучить ИИ говорить голосом Грефа, нам потребовалось пять недель, а с помощью «Кристофари» мы это сделали за два часа. Мы этим примером хотели показать, что ИИ — это не просто фишка, это фантастическая возможность ускорить все процессы. И мы готовы делиться этим с другими.

«Год назад, чтобы обучить ИИ говорить голосом Грефа, нам потребовалось пять недель, а с помощью «Кристофари» мы это сделали за два часа. Мы этим примером хотели показать, что ИИ — это не просто фишка, это фантастическая возможность ускорить все процессы».

— Сдавать суперкомпьютер в аренду?

— Да, причем по неприлично низкой цене: за 100 руб. — 100 минут и датасеты до 10 Гб с «Кристофари» — даже стартапу из Воркуты это доступно. Сбербанк и другие крупные организации могут себе позволить работать на суперкомпьютере, и мы хотим, чтобы у других тоже была такая возможность. А я не только создатель суперкомпьютера, я его клиент и использую «Кристофари» на тех же коммерческих условиях, что и другие, у меня нет никаких преференций. И если надо будет в очереди стоять, то буду стоять за стартапом из Воркуты.

Как в Гарварде

— Для того чтобы дальше развивать вашу цифровую платформу, обучать ИИ, нужны люди с соответствующим образованием. Где вы ищете сотрудников?

— Это одна из самых сложных тем на российском рынке. Здесь очень много хороших программистов и инженеров, но, к сожалению, наш запрос существенно выше предложения. Нам нужно иметь достаточное число квалифицированных инженеров, которые продолжат развивать платформу и, самое главное, будут использовать ее, строить на ней — строить мои гоночные машины.

Недавно мы ездили в Казань открывать второй филиал «Школы 21» (первый работает в Москве. — РБК). Это один из знаковых проектов, в которые проинвестировал Сбербанк. Там мы создаем очень квалифицированных специалистов для ИТ-рынка. Это школа программирования нового типа, где практикуется самообучение — очень популярный формат. В прошлом году, если я не ошибаюсь, конкурс там был выше, чем в Гарварде: было подано около 60 тыс. заявок на 1,5 тыс. мест, из которых будет выбрано 500 лучших, то есть почти 120 человек на место. Это говорит о том, что есть огромный интерес, и мы этому очень рады.

— Тема профессий будущего — одна из самых обсуждаемых в настоящее время. На кого вы посоветуете пойти учиться молодым людям?

— Нужно выбирать не столько профессию, сколько набор навыков. Я не знаю, как будет называться человек, который обучает ИИ, но знаю, что люди должны уметь делать определенные вещи и обладать знаниями, и вот в эти скиллы нужно инвестировать.

У нас у всех должно быть больше, чем один навык. Представьте себе, что вы боксер, у вас есть одна правая рука, такая большая, накачанная — это ваше основное образование, бицепсы. А левой нет. И в таком случае вы, наверное, не будете очень успешным боксером. У нас очень много примеров, когда образованные люди имеют один большой бицепс и больше ничего. И тяжело быть успешным в современном мире с таким подходом. Вот почему люди продолжают учиться всю жизнь, получать новые навыки.

Не надо бояться слов «большие данные», «искусственный интеллект». Барьер входа в большие технологии стремительно снижается, происходит демократизация: если раньше работа по анализу больших данных или обучению модели ИИ представлялась фокусом, магией, которую в темной комнате могут делать только избранные, то теперь стало ясно, что с этим справляются и самые обычные люди, когда у них имеются соответствующие инструменты.

Подписывайтесь и читайте нас в Яндекс.Дзене — технологии, инновации, эко-номика, образование и шеринг в одном канале.

Автор
Надежда Агеева


Распечатать