Краудфандинг в правовом поле

С начала 2020 года вступил в силу закон «О привлечении инвестиций с использованием инвестиционных платформ», в обиходе — закон о краудфандинге. Документ, по оценке «Гарант.ру», активно расширяет «цифровой» понятийный аппарат за счет введения таких дефиниций, как «инвестиционная платформа», «утилитарные цифровые права», «цифровое свидетельство». По мнению экспертов, четкое описание механизмов так называемого альтернативного инвестирования будет способствовать развитию и прежде используемого инструмента, но уже в рамках правового поля.

Краудфандинг в правовом поле

Несмотря на суперсовременное название — краудфандинг, — этот вид финансовой активности существует достаточно давно. По оценке независимого эксперта Эдуарда Ланчева, инструмент имеет тысячелетнюю историю:

«Люди издревле вскладчину строили храмы, театры. Принцип “с миру по нитке” — давний. Самые яркие примеры из новейшей истории — сбор средств на производство танков и самолетов в период Второй мировой войны. При этом бонусы “инвесторов” относились исключительно к моральной категории: “За победу!” или “Эту больницу мы построили всем миром”». 

Но с развитием интернета сбор средств на какие-либо проекты коммерциализировался, да и сами проекты видоизменились: чисто гуманитарные инициативы оказались потеснены бизнесом. Владимир Гамза, председатель Совета ТПП РФ по финансово-промышленной и инвестиционной политике, партнер группы компаний финансово-правового консалтинга «Аудит Груп», так описывает эволюцию краудфандинга:

«Он возник на основе взаимоотношений граждан в сфере благотворительности и поначалу был вписан исключительно в формулу Р2Р. Постепенно механизм стал применяться и в тандеме Р2В, а затем охватил и сегмент В2В».

Долгие десятилетия эта область частного инвестирования никак не регулировалась: существовали известные заинтересованным лицам площадки (всего в России их около полутора десятков, при этом с явным отрывом лидируют две), на которых инвесторы и реципиенты находили друг друга. То, что этот сегмент финансового рынка нуждается в регулировании и контроле, окончательно выяснилось в 2017 году.

«Это был период, вплоть до конца первой половины 2018 года, бума криптовалютных проектов, — поясняет Эдуард Ланчев. — Тут-то и обнаружилось, что существующий “свободный” формат не в состоянии преградить путь различным мошенническим схемам, которые начали появляться массово». 

Растерянность охватила не только российский рынок: издержки виртуальной реальности поставили в тупик регуляторов всех стран мира. Международной практики регулирования подобных интернет-площадок не существовало, монетарные власти многих стран занялись законотворчеством на практически голом месте.

«В этом плане Россия оказалась практически “впереди планеты всей”, нам есть чем гордиться», —подчеркивает эксперт.

«Закон позволил легализовать то, что уже существовало, ввести различные квазиплатформы в правовое поле», — оценивает важность документа Владимир Гамза.

«Закон достаточно четко прописывает взаимоотношения в сфере краудфандинга. Но самое главное — он защищает инвесторов», — подчеркивает Эдуард Ланчев.

Вот некоторые позиции, которые регулирует документ. Во-первых, это требования к интернет-площадкам: они должны обладать собственным капиталом не ниже 5 млн рублей и быть включены в реестр Центробанка. Им также вменяется осуществление контроля за исполнением регламента при заключении сделок между участниками: все сделки сопровождаются заключением стандартного договора.

Во-вторых, он устанавливает ограничения по суммам сделок как для привлекающей инвестиции стороны, так и для инвесторов. Установлен «потолок» для получателя средств — в рамках одного проекта он не вправе привлекать свыше одного миллиарда рублей (по оценкам специалистов, сумма вполне достойная). К тому же не смогут воспользоваться инструментом краудфандинга компании, акционеры или руководители которых имеют непогашенную судимость за преступления в сфере экономики, против власти и интересов госслужбы, компании, проходящие процедуру банкротства, а также подозреваемые в причастности к экстремистской деятельности или терроризму. Предусмотрены барьеры и для инвесторов: так, инвесторы, относящиеся к категории неквалифицированных, не смогут инвестировать свыше 600 тыс. рублей в течение календарного года. Очевидно, что этот ограничитель — в их интересах.

«Известный по поговорке “Спички детям не игрушка”, этот принцип позволит снизить в будущем наплыв исковых требований в суды и правоохранительные органы, а также уменьшить количество людей, которые в надежде на быстрый заработок стали играть на финансовом рынке в сложные или мало для них понятные инвестиционные инструменты, с огромными шансами потерять свои кровные сбережения. Эту категорию инвесторов надо оберегать — хотя бы (как минимум) установив верхний лимит их возможных потерь в ходе инвестирования», — отмечает доктор экономических наук, профессор Артем Генкин, президент АНО «Центр защиты вкладчиков и инвесторов».

В-третьих, в законе представлен исчерпывающий список видов инвестирования: путем предоставления займа, путем приобретения эмиссионных ценных бумаг или путем приобретения утилитарных цифровых прав. В последнем случае права будут также регистрироваться в депозитарии, а это существенный механизм защиты инвесторов. Кроме того, закон закрепляет за инвестором право в течение пяти рабочих дней после принятия инвестиционного предложения отказаться от заключения договора.

Насколько востребованным окажется краудфандинг со стороны инвесторов?

«У нас “страна-кубышка”, — указывает Владимир Гамза. — Есть немалая категория граждан, имеющих свободные сбережения. В связи со снижением ставок по банковским депозитам такие люди присматриваются к инвестиционным рынкам. Только в течение прошлого года было открыто около трех миллионов индивидуальных инвестиционных счетов, прирост составил почти 50%, что свидетельствует о росте инвестиционной активности».

Эксперты единодушны в том, что, по крайней мере, на первых этапах работы легального рынка краудфандинга самым востребованным форматом инвестирования станет предоставление займов. Это откроет возможность привлечения финансирования компаниям и проектам, которые по каким-то причинам не интересны банкам. Вовсе не потому что эти компании или проекты плохи: просто, к примеру, по причинам «молодости» они могут не иметь адекватного залогового имущества либо нуждаются в столь оперативной денежной подпитке, которую банки оказать не в состоянии, — у банков процедура принятия решения бюрократизирована и занимает немало времени.

«Выпуск ценных бумаг — это следующая стадия краудфандинга, характерная для более “зрелых” компаний», — полагает Эдуард Ланчев.

Коллективный «портрет» получателей инвестиций у экспертов совпадает. Ожидается, что это будут индивидуальные предприниматели и представители малого бизнеса преимущественно из сферы торговли, предоставления услуг либо ремесленнических отраслей — тех, что прежде именовались «местной промышленностью».

Тем не менее, несмотря на, казалось бы, взаимный интерес — и инвесторов, и потенциальных получателей средств — к инструменту краудфандинга, рынок, по данным ЦБ, за девять месяцев прошлого года «просел» на 42%. Владимир Гамза объясняет это как раз подготовкой к переходу на легитимное поле: площадкам нужно было провести капитализацию, реорганизовать юридические процедуры, синхронизировать программное обеспечение. Специалисты умеренно-оптимистично оценивают перспективы нового инвестиционного сегмента.

«Вполне вероятно, что с введением законопроекта и урегулированием отношений между участниками площадки интерес к краудфинансированию возрастет», — считает директор по развитию и инновациям компании ServiceHub, входящий в состав рабочей группы ЦБ по краудфандингу, Алексей Мишуков. 

Владимир Гамза из ТПП ожидает в текущем году прироста сегмента примерно на 30%. Ожидается, что уже в конце января — начале февраля Банк России завершит согласование ряда нормативных документов в Минюсте и опубликует реестр платформ, специализирующихся на краудфандинге.

Автор: Марина Тальская


Распечатать