Troika Laundromat


Не может быть инвестбанка в стране, где, по сути, нет частного бизнеса.

Говорю это без всякого злорадства. В самом деле: была в 90-х годах инвестиционная компания на молодом растущем рынке. Рынок пер, как грибы после дождя, и у нас в России был свой инвестиционный банк, как у взрослых. В Америке был Merrill Lynch, а у нас — "Тройка". Ничего удивительного — были инвесторы, были инвестиции, был и банк. Потом — после 2003 года и разгрома ЮКОСа — с инвесторами поплохело. Западный инвестор потянулся из страны косяком. Но денег все еще было много. В 2006 году "Тройка" запустила вместе с сингапурским Temasek Troika Russia New Growth Fund на 300 млн долларов.Были деньги и местные. Был там и сын бывшего чиновника из ближайшего путинского окружения, ныне обитающий в Лондоне, и известный патриотический телеведущий был, и несколько членов тогдашнего либерального клуба "2015", в котором Варданян состоял.
В кризис 2008 года те из моих знакомых, которые отнесли деньги в "Тройку", оказались, скажем так, не очень довольны результатом. "Temasek был просто шокирован, — сказал мне один из респондентов, говоривший с руководителями сингапурского суверенного фонда. — Temasek тогда имел в среднем 17% годовых и не привык к такому обращению". Это и на Западе случается: и описано подробно в книжке Майкла Льюиса The Liar’s Poker, как брокер сгружает клиенту летящие вниз акции, минимизируя собственные убытки. Но в российских инвесткомпаниях это происходило, скажем, гораздо проще, тем более что не все клиенты могли пойти в суд. В самом деле, если ты чиновник и у тебя пропали миллионы, то как ты объяснишь в суде их происхождение?
Дальше — больше. Отток западных инвесторов из России превратился в паническое бегство.
Деньги на внутреннем рынке тоже иссякли. Частного клиента стало все меньше: он уже понял, как работают российские инвестбанки, и слышать снова историю о трейдере, который что-то не то сделал, не хотел. Сделок стало меньше, а те, которые происходили, ничего общего с рыночными слияниями и поглощениями не имели.Приходилось перестраиваться, искать новые ниши.
Рубен Варданян всегда хвалился своей независимостью от государства, но теперь бизнеса без государства не было. У Варданяна начались хорошие отношения с руководителями госкорпораций. У них-то по-прежнему были деньги, да и требовалась защита от неформальных претензий тех людей, чьи деньги (скажем так, underperformed) не совсем удачно были инвестированы.Частный инвестиционный банкинг кончался. Сначала "Тройку" попытались продать J.P.Morgan. Цена сделки должна была составить 2 млрд. долларов, но она не состоялась — вроде бы в Кремле не дали отмашку. Через год или два тройку купил "Сбер" за миллиард долларов.
Признаться, когда расследование OCCRP только вышло, я отнеслась к нему очень скептически. "Ну вот, очередной Bank of New York", — подумала я. Я вообще плохо отношусь ко всем этим крикам об "отмывании денег", "офшорных сетях" и прочее. Дело в том, что лейбл "отмывание" наклеивают на самые разные транзакции: от минимизации налогов до вывода из страны взяток и денег от наркотиков. Все это сваливают в одну кучу ("круглое с зеленым", как сказал Варданян), а это, мягко говоря, совсем разные вещи. Вон тот же Билл Браудер. Какие фирмы у него отняли менты? "Махаон", "Парфенион" и "Риленд". Что это такое было? Те же типичные "мартышки".Если я в Браудера никогда не брошу камень за этих "мартышек", то почему же я его должна за таких же "мартышек" бросать в Варданяна?
"Вот, — сказала я в разговоре с одним из моих приятелей, — люди завели супермаркет и продавали в нем сосиски, и не их проблема, что часть покупателей сосисок были бандиты или коррупционеры". Смысл моего спича был в том, что ловить надо не супермаркет, а бандита. Супермаркет не виноват, кто у него клиент. Он этого даже не знает. "Э, — ответил мой приятель, — во-первых, получается, что бандиты получили в супермаркете долю, а во-вторых, покупали они не сосиски. Там в супермаркете был целый особый отдел, где продавали разные интересные вещи, и супермаркет хорошо знал все про этот отдел". В принципе история "Тройки Диалог" — это история эволюции бизнеса в нашей новейшей истории. В бескислородной атмосфере невозможно горение. А в атмосфере, когда все деньги вокруг стали государственные, инвестиционному банку в принципе нечем заниматься, кроме того, чем занималась Troika Laundromat.

Где был иностранный инвестор, который бы воспользовался предлагаемыми ей продуктами? Где в России сейчас частный инвестор? Где рынок слияний и поглощений?Где вообще в России есть деньги, кроме Сбербанка и ВТБ? У Абрамовича? У Фридмана? У Усманова? Так им "Тройка" не нужна. Они сами с усами.
История эволюции от инвестиционного банка до Troika Laundromat — это история российского бизнеса. Ее многие прошли. Анатолий Чубайс, который был отцом приватизации, а теперь заведует госинвестициями в "Роснано". Сенатор Клишас, который работал в "Норникеле", а теперь списывает законы у персонажей Салтыкова-Щедрина. Теперь вот оказалось, что ее прошел (своим способом, но далеко не самым позорным на фоне какого-нибудь Клишаса) и Рубен Варданян. А вы что хотели? Что бы вы сделали на его месте? Гордо разорились? Не смешите мои тапочки. Знаете, о чем мне напомнило расследование OCCRP? О жанре в научной фантастике: об альтернативной истории. В США очень популярны такие книжки, когда вдруг оказывается, например, что во Второй мировой победили нацисты, и США разделены между Японией и Тысячелетним рейхом, как в The Man in the High Castle. И тот человек, который успешен в американской реальности, в этой — альтернативной — умирает в концлагере или состоит в нем комендантом."Тройка" — и Россия вместе с ней — перешла из нормальной реальности в альтернативную.
Помните замечательную историю из книги Бытия? Когда прекрасный Иосиф попадает в Египте в тюрьму и встречает там главу фараоновых булочников и главу фараоновых виночерпиев. И говорит одному, толкуя сон: вознесет фараон через три дня голову твою, и ты будешь чашу подавать в его руку, как прежде. А другому говорит: и твою голову вознесет фараон и повесит на дереве, и будут из головы птицы клевать. Причину, по которой такая нехорошая вещь случится с булочником, равно как и причину чудесного вознесения виночерпия, никто не поясняет — не она важна. Важна сама инвестиционная модель древнего Египта. Мил к тебе фараон — подаешь чашу в его руку. Не мил — висишь на дереве. Вопрос: были ли в древнем Египте инвестиционные банки? Ответ: нет, климат не тот.

Распечатать