Надо ли России полностью погашать внешний долг?


Даниил Егоровруководитель управления торговых стратегий Dukascopy Bank SA

Россия собирается полностью погасить внешний долг до конца этого года. Зачем это делается и к каким последствиям для экономики и валютного курса может привести?

Как стало известно в середине февраля, Россия рассчитывает погасить весь внешний долг до конца 2017 года. Речь идет о 125 млн долларов долга, унаследованного от СССР, странам СЭВ и недавно выплаченных 60,1 млн долларов тем же странам. Сумма эта, на фоне общего внешнего долга России (более полутриллиона долларов, из которых 470 млрд приходится на корпоративный сектор), незначительна. А вот окончательное покрытие всего государственного долга в 51,2 млрд долларов, которые Министерство финансов готовится выплатить летом 2017 года, — куда более существенное событие.

Формального объяснения причины досрочного погашения задолженностей так и не поступило. Поэтому, похоже, март будет ознаменован гаданиями на кофейной гуще. И от точности догадок экономистов, хорошо это или плохо, может зависеть масса вещей, в том числе доходность государственных евробондов.

Самыми популярными точками зрения являются улучшение имиджа России и техническая сложность выплаты внешнего долга. По мнению члена наблюдательного совета группы АТБ Сергея Дубинина (кстати, бывшего председателя ЦБ РФ), это достаточно сложная процедура, и в том, что она растянулась на 20 лет, нет ничего удивительного. Впрочем, имидж России на финансовых рынках — понятие эфемерное, а техническая процедура выплаты внешнего долга является вопросом договоренностей российских властей с кредиторами и эффективности Внешэкономбанка и Международного банка экономического сотрудничества, созданного в рамках СЭВ и сейчас активно работающего со странами Восточной Европы.

Исходя из логики государственных взаимоотношений, причины досрочного погашения задолженности (которое, кстати, далеко не всегда выгодно кредиторам, в нашем случае — совсем не выгодно) могут быть политическими, техническими и стратегическими. Полагаю, в отношении текущего вопроса справедливы все три причины, но в разной степени.

Техническая причина — это стремление распорядиться накопившейся валютной ликвидностью, чтобы не создать переизбытка валюты на рынке и тем самым не позволить национальной валюте излишне укрепиться. Если эта причина является приоритетом, уже в апреле мы можем наблюдать более решительные интервенции монетарных властей на валютном рынке. Объективные причины для этого — неплохая динамика рубля. Средневзвешенный текущий биржевой курс рубля (то есть медиана, высчитанная из данных по максимальному и минимальному рублевому предложениям по SPOT-сделкам с расчетом на завтрашний день) по итогам января — февраля растет приблизительно на полрубля в месяц. И пока эта динамика не прервана. С точки зрения банковского регулятора представляется совершенно логичным выбрать момент очередных налоговых выплат экспортеров и провести несколько серьезных интервенций, чтобы снизить курс рубля, назвав его «коррекцией». Принимая во внимание стабильный приток капитала и хорошую динамику цен на нефть, рубль восстановится до комфортного для бюджета курса в 59—60 рублей за доллар в течение двух недель.

Политические причины куда сложнее. Если текущий разворот США от развитых стран (напомню, что из пяти крупнейших торговых партнеров США три — Германия, Швейцария и Япония — являются развитыми странами) к развивающимся примет не только экономический, но и политический характер, Россия, возможно, будет стремиться завязать новые торговые отношения на более выгодных для себя условиях, нежели они всегда существовали. Не имея государственного долга как фактора недоверия, российские власти, возможно, смогут выторговать ряд преференций для корпоративного сектора, долги которого в 9 раз больше государственного долга. Возможно, им даже удастся вернуть доступ российских компаний на рынок капитала и даже обговорить более надежные условия иностранных заимствований. Прямые инвестиции США в Россию маловероятны, российские власти к ним и не стремятся.

Наконец, стратегической причиной может быть подготовка к возобновлению внешних заимствований, в том числе и посредством выпуска еврооблигаций, и меры, направленные на приток внешних инвестиций. Впрочем, пока эта причина видится наименее вероятной. Портфельные инвестиции продолжают расти, однако ни деловой среде, ни финансовым рынкам от этого лучше пока не становится. Индекс производства, высчитываемый Росстатом ежемесячно, перестал расти еще в декабре, а ключевые проблемы России, всегда отпугивающие инвесторов (высокий уровень участия государства в экономике, слабая защита прав инвесторов, несовершенство судебной системы и прочее), с 2009 года не исчезли и менее актуальными не стали. Вкупе с резким падением цен на нефть, связанным с рекордным количеством запасов сырой нефти в США (под 8 марта они подскочили до более чем 9 млн баррелей), оживления прямых инвестиций в Россию, скорее всего, придется ждать еще долго. А вот направление денег на погашение внешнего долга, вместо внутренних инвестиций, вполне может остановить вроде бы начавшийся процесс диверсификации российской экономики. В любом случае, если эта причина — главная, то в момент выплаты госдолга ни финансовые рынки, ни граждане особых изменений не почувствуют. Однако связь между рублем и ценами на нефть укрепится еще больше, и тогда российская экономика станет более уязвимой.



Распечатать